Роман Истомин: «На НТВ возможно всё. Даже невозможное»
????? ????? ?? ?? (EUR, USD, GBP, CHF, JPY) - ?? «?????????»

Реклама

Вы находитесь на старой версии сайта! Информация здесь не обновляется. Перейдите пожалуйста на новый, удобный сайт!
Главная / Гость номера / Роман Истомин: «На НТВ возможно всё. Даже невозможное»
Роман Истомин: «На НТВ возможно всё. Даже невозможное» | Печать |
Рейтинг пользователей: / 65
ХудшийЛучший 
23.07.2009 10:12

Когда россиянин XXI века рассуждает о какой-либо важной и острой общественной проблеме, он довольно часто даже не задумывается, что большая часть его тезисов и аргументов черпается уже не столько из окружающей его реальной жизни, сколько – из телевизора. Свои выводы о состоянии общества он строит более чем на 50 процентов из теленовостей. Кляня при этом само телевидение нещадно – например, за процвётшую на экранах желтизну и пошлость.

Специальный корреспондент Коми республиканского телевизионного канала (КРТК) Роман Истомин два года работал в телекомпании, которая в своём нынешнем виде у очень многих наблюдателей заслужила звание «жёлтой», - НТВ. Мало того: он работал в дирекции, которая как раз и специализируются на выпуске «жёлтых» программ. Мало того – в программе, ставшей символом невротизации населения, - в «Программе Максимум».

Было бы в высшей степени нелогичным подавить в себе интерес к человеку, сумевшему пробраться в самое гнездилище тележелтизны.

Фото Андрея Шопши


Без землячества

- Роман, уход на НТВ – это была твоя инициатива или тебя кто-то пригласил?

- Понятно, что КРТК работает со многими федеральными телеканалами, потому что у тех в Республике Коми собственных корпунктов нет. И часто во время перегона московские коллеги сами приглашают: мол, приезжай, походи по студии, посмотри… И вот во время небольшого отпуска в декабре 2006 года я решил таким приглашением воспользоваться.

- И пошёл именно на НТВ?

- Именно туда. Честно говоря, мне неинтересно было, как работают другие каналы. Как можно хотеть сходить на канал, который не смотришь? НТВ же ещё с киселёвских времён мне всегда казался более родным, открытым и интересным. Здесь было сочетание недосягаемой, казалось бы, мечты и простого, безамбициозного, желания действительно просто походить посмотреть. Я был знаком с одним из продюсеров дирекции информации, который работал с регионами, Алексеем Дудченко (он меня и приглашал). Мы походили по этим коридорам, мне многое понравилось и многое показалось… очень маленьким. Когда эти коридоры показывают по телевизору, картинку снимают линзой с широким углом и тем самым увеличивают размер. Так зритель обманывается…

А потом вдруг мне говорят: не хочешь остаться и поработать с нами? Предложили вначале корреспондентом в дирекцию информации, но – стажёром, то есть безо всякой твёрдой ставки и на неопределённый срок. Я, честно говоря, не рискнул: ну куда мне в Москве на таких условиях без денег и жилья? Походили ещё по коридорам. И тут он мне говорит: а у нас, мол, есть дирекция праймового вещания. В эту дирекцию входят такие программы, как «Программа Максимум», «Профессия репортёр», «Русские сенсации», «Ты суперстар» и «Ты смешной». Замечу, что дирекция с таким названием и функциями есть только на НТВ.

Я посмотрел изнутри, что такое «Программа Максимум». До того момента я только пародировал её.

- А её невозможно не пародировать.

- Пожалуй. Зато она держит зрителя у экрана… Мне сказали, что «Максимум», дескать, сейчас в процессе деления на собственно «Максимум» и «Русские сенсации», люди нужны, и предложили работу продюсера. Я до сих пор не могу сказать, правильно ли я поступил, отказавшись от корреспондента-стажёра на новостях и согласившись на продюсера в «Максимуме». Всё-таки НТВ была для меня такой недосягаемой высотой. И из Коми, кроме оператора Ивана Сиренева, там не работал никто.

- Неправда. Бывший программный директор того же КРТК Вадим Гетманенко, бывший главный редактор информационного вещания СТС-Коми Дмитрий Курбатов…

- Но с Гетманенко я тогда ещё не был знаком, а Курбатов пришёл чуть позже меня. И вообще – мне хотелось сделать всё самому, не используя какие-либо земляческие связи. Хотя к этому, конечно, там частенько прибегают…

Из парфёновской шинели

- Тебя не смущала уже начинавшаяся устанавливаться репутация «нового» НТВ?

- В своё время генеральный директор НТВ Владимир Кулистиков сказал так: «Нашему каналу необходимо завоёвывать свою нишу и определяться со своим лицом». Чем были вызваны эти слова? Тогда как раз ушёл Леонид Парфёнов. НТВ был ещё не зелёной, а серой массой и терялся среди других телеканалов. Вроде и канал как канал – но ничем не примечательный, ничем не интересный и не задиристый никакой. А к тому же очевидно начала меняться идеологическая ситуация в стране – при том, что на НТВ висели вполне определённые долги.

Поэтому Кулистиков принял решение о занятии «жёлтой» ниши. Я как-то услышал от Павла Шеремета (в тот момент он был директором спецпроектов Первого канала) примечательную фразу: ««Когда нельзя белое назвать белым, а чёрное – чёрным, телевидение переходит на жёлтый цвет». Нужно было как-то не просто выживать, но и приносить прибыль. И вот тактика Кулистикова принесла такие результаты: разрушились отношения со многими «звёздами» и просто известными людьми, многие наотрез отказываются сотрудничать, даже просто давать интервью – но при этом прибыль канала возросла втрое! Он начал не просто окупаться – у НТВ, подобно государству, появился свой стабилизационный фонд, который, кстати, позволяет выживать каналу сейчас, когда рухнул рынок рекламы.

Хочу ещё вот что заметить. Зачатки нового стиля НТВ начали проявляться ещё в 2004 году, в последних выпусках «Намедни». Вдруг пошли сюжеты, совершенно нестандартные для Парфёнова, - про людоедов, про каких-то паразитов, поедающих человека изнутри – короче, о чём-то таком, что гарантированно может испортить аппетит. Это начинались эксперименты шеф-редактора «Намедни» Николая Картозии, который нынче возглавляет праймовую дирекцию. А шеф-редактора «Максимума», то есть моего бывшего начальника, зовут Георгий Андроников.

- В чём тонкости работы редактора, продюсера и корреспондента?

- Такой должности, как редактор, там нет. Есть шеф-редактор, который занимается всей программой, определяет её стратегию, координирует работу корреспондентов и продюсеров, рисует планировку и отчитывается перед руководством. Чуть ниже – шеф-продюсер, который курирует работу только продюсерского штаба. Продюсеры в свою очередь делятся на штабных, которые сидят на телефонах, и полевых, которые выполняют ту работу, которую у нас здесь выполняют корреспонденты. Сюжет состоит из разных географических частей. Но корреспондент не может быть в одно и то же время в нескольких местах. Соответственно, он находится, например, в Калининграде, а я как продюсер лечу в Барнаул. В кадре останется только корреспондент. Который с течением времени становится брэндовым лицом канала.

Фото Андрея Шопши

- То есть фактически продюсер – это закадровый корреспондент?

- Да. И именно на него падает основная нагрузка по общению с героями сюжетов. А для «Максимума» характер такого общения и съёмок подразумевает большую жёсткость. Для меня как человека, приехавшего из региона, такое поведение вообще-то было крайне нетипичным – задавать неудобные вопросы, снимать какие-то крайне эмоциональные истории, уговаривать людей разговаривать на часто трагичные для них либо интимные темы… Но в этом и заключается задание редакции! Поэтому значительная часть интервью приходится на то, чтобы человека «развести» - всякими способами, например, тем же алкоголем.

Такое интервью было у меня с актёром Михаилом Кононовым – и, кстати, оно получилось для него последним. Вот как мы обычно здесь снимаем ветерана? Надеваем на него китель с орденами, выставляем особый свет, наводим глянец, ещё при случае грим наводим. Совсем не натурально. И даже если он что-то скажет про проблемы с лекарствами или пожалуется на что-нибудь в быту, мы всё равно, скорее всего, это в сюжет не возьмём.

А в «Максимуме» - как бы то же самое, только диаметрально наоборот. Всё – без прикрас. Вот сидит Кононов в своём дырявом свитерочке в бедной прокуренной кухоньке с жёлтым потолком, за скромным столиком, на подоконнике – какой-то ощипанный соловей. Потому что – а зачем приукрашивать-то?

На этот счёт, наверное, разные точки зрения могут возникать. Но задача «Программы Максимум» была – оголить эту жизнь. Показать: а) всё, как есть; б) то, что скрыто; в) что от вас скрывают; г) что не покажут другие. И потом, что интересно, такая форма подачи пошла на другие каналы, в том числе государственные. На РТР появилась программа «Ревизор», которая, кстати, и по Коми дала как-то материал про всплеск самоубийств. На Первом канале появилась программа «В мире людей» - аналог программы «В мире животных». И вёл эту программу также Николай Дроздов.

Каждый понедельник Картозия собирал нас на планёрку и замер рейтинга. Это очень много даёт. Раньше я как-то не чувствовал, что есть обратная сторона экрана, что надо быть на месте зрителя, чувствовать его состояние, потребность и то, как он воспринимает каждый кадр твоей картинки. Так мы познавали, что такое рейтинг, так мы учились подсчитывать каждую секунду смотрибельности.

- А что значит «зритель»? Как можно определить среднестатистического зрителя среди многомиллионной аудитории?

- Сам канал определил для себя, что представляет собой его основной зритель. Это мужчина, обеспеченный, лет 35.

- Ну, это не оригинально. Это классическая идеальная аудитория любого СМИ.

- Но заметь – на канале никогда не было проектов для домохозяек, пенсионеров, о сельском хозяйстве, не было вещателя митрополита Кирилла… Понятно, что отказаться от всего этого может позволить себе только частный канал.

Люди-фрики

- Иные сюжеты «Максимума» и его «сестёр» производят впечатление, что тебя держат просто за дерево или за животное, которое обязано встречать повороты сюжета дебильными эмоциями…

- Это как бы экстремальные истории из жизни страны. Вот я последний раз занимался проблемой отцов-одиночек. Как мы снимаем? В кадре должен быть не просто одинокий отец, который воспитывает ребёнка, а что-то ещё: или ребёнок нездоров, инвалид, или ещё что-то очень нетипичное и не характерное. Эти люди должны быть почти фриками. Так рисуется портрет экстремальных историй.

- То есть ты для каждого героя изначально формируешь маску. Это, по-твоему, журналистика?

- В очень существенной своей части - шоу. Это отвечает на вопрос, почему я оттуда через два года ушёл.

Фото Андрея Шопши

Интервью на кладбище

- Насколько часто приходилось выезжать в командировки?

- Постоянно. До кризиса это бывало не менее одного раза в неделю. Бывало и два. Прилетаю откуда-нибудь – и вечером снова в аэропорт. Последний раз был в примечательной командировке - после авиакатастрофы «Боинга» в Перми. Я летал в Архангельск, на похороны стюардесс, командира и второго пилота. Там гонялся за генеральным директором «Аэрофлот-Норда» Владимиром Коротяевым. В течение довольно долгого периода после авиакатастрофы компания отказывала в комментариях всем без причин, хотя мы делали даже официальный запрос. Ну понятно - неудобные вопросы… Моя работа заключалась в том, чтобы поймать гендиректора где угодно.

- Со включённой камерой?

- Со включённой камерой. И спросить: почему это произошло и кто в этом виноват? Нам удалось его поймать и задать вопрос.

- На каком-то входе-выходе?

- В очень камерной атмосфере. Это классический журналистский цинизм: мы отловили Коротяева… на кладбище. На фоне процесса захоронения. Это, безусловно, очень жёстко. Но иногда приходится отключать все моральные принципы. Потому что я работал в такой программе. И если принял решение в ней работать, значит, просто обязан приехать не с голыми руками. Потому что в субботу эфир, и мы должны людей удивить и показать им то, чего им не показывают. А по-другому Коротяеву вопрос задать было нельзя. Потом я ему так же по-человечески объяснил, что это наша работа.

- Сколько городов и весей удалось посетить в России и СНГ?

- Это не подсчитать. Я какое-то время делал пометки: вот, я посетил Калининград, Тулу, Сочи, Красноярск… Потом стал путаться. После съёмок у нас иногда возникало со съёмочной группой время походить по этим городам. И вот я стал забывать, где что видел. Помню, что вот, есть памятник красивый, а где он – не помню.

Грубо говоря, был от Барнаула до Калининграда и от Сочи до Архангельска. А кроме того, в Казахстане, на Украине и в Белоруссии. Да! – разумеется, в Сыктывкаре и Ухте. Иногда - тайно.

- Ты говоришь об областных центрах. А в глухих глубинках доводилось бывать?

- Так через города мы и ездили в основном в глубинки. Мы же по специфике программы приезжаем туда, где плохо. А плохо обычно там, откуда мало что слышно. Но там происходит вся жизнь. Там какие-то древние порядки. Там людей в погребах держат рабами. Там происходят какие-то битвы. Там алкоголики… ну всё там.

- Наиболее трудный случай съёмок какой бы ты вспомнил?

- Бывали просто опасные съёмки. Наверное, самая опасная - это когда мы вели расследование мусорной мафии. Это очень серый и малоизвестный рынок. Мусор, я скажу, – это сверхдоходная статья. И в принципе мы раскрыли всё, что можно в этой части. И чего не знали власти.

- На примере Москвы или каких-то регионов?

- На примере и других регионов. Но за основу взяли Саларьевскую свалку в Одинцовском районе Московской области. Легендарная свалка. Взяли её потому, что на неё есть документальный архив. В одной из серий «Следствие ведут знатоки» она снята ещё маленькой. Там показывается, как директор завода зарабатывал на этой свалке через мошеннические схемы с металлоломом, которые знатоки расследовали потом. И это тогда, в 70-е годы. Спустя много-много лет оказалось, что ничего не изменилось. Схемы работают по-прежнему. Даже если мусорный полигон формально закрыт, это не значит, что он закрыт на самом деле. Туда потоком идут машины и везут мусор. Схем очень много – от сортировки, от продажи пропускного билета на территорию свалки до самой утилизации. И были очень удивительные и серьёзные лица, которые за этим стояли, в том числе в органах власти.

Вот мы ходим безо всякой охраны, бродим по этой свалке – и тут к нам какие-то ребята, которые за этим следят. Начинают угрожать: «Да мы тебя сейчас здесь закопаем, и никто об этом даже не узнает!..» Но мы всё-таки сделали сюжет.

- Вероятно, в районе Москвы и особенно Подмосковья такая опасность для съёмочных бригад может возникать гораздо чаще, чем где-нибудь в глубинах того же Алтайского края?

- Там мы могли со своей камерой открывать ногой дверь любого мэра, заходить к нему и просто спрашивать: почему в этом городе происходит так? Почему там у Алексея Иваныча всё плохо? А вы здесь сидите, в тёплом кабинете…

- Довелось ли встречаться с губернаторами?

- С одним – губернатором Ивановской области Михаилом Менем (сыном погибшего священника Александра Меня – прим. авт.). Очень интересный персонаж. Но там как раз ничего плохого. Ведь «Максимум» - это не только плохое. Там и хорошее – воспоминания, истории… Мень играл в фильме «Денискины рассказы», причём роль самого Дениски. Я сопровождал его, чтобы организовать встречу с актрисой Людмилой Ивановой (собирательница взносов в «Служебном романе»).

Ещё мы работали с Александром Донским в бытность того мэром Архангельска. Помню, после съёмок серьёзные органы предлагали большие деньги, чтобы материал не вышел в эфир. Но, сколько помню, у нас ни разу не было таких случаев, когда материал снимался с эфира только потому, что кому-то очень захотелось, чтобы он был снят. В этом смысле мы были объективны и честны всегда. Ну, кроме случаев, когда это касалось…

- … совсем уже большой власти?

- Совсем уже большой власти. Но даже НТВ дерзило, когда выпускало материал про казённых детей – как они живут в государственных интернатах, про стариков – как они доживают свои несчастные годы на совести государства. Это были материалы, которые могли выйти в эфир только один раз. Без повторов. И без права на повтор.

Продакшн-подстава

- О повторах. Как-то в приватной беседе ты мне сказал, что руководство канала очень не рекомендует при разговоре со «звёздами», в первую очередь «звёздами» шоу-бизнеса, представляться именно «Программой Максимум». И как вы выкручивались?

- После того, как НТВ (не только «Программа Максимум») из-за своего имиджа перессорилось со многими известными людьми, имея на них компромат, многие не хотели с нами работать принципиально.

- Речь идёт в том числе и о программе «Сегодня»?

- Даже у программы «Сегодня» были проблемы с некоторыми персонами. Допустим – с Никитой Михалковым.

Мы поступали так. Брали в аренду камеру где-то на стороне, у так называемых «продакшн-компаний». И говорили: «Здравствуйте, мы компания… э-э… «С-студио» и работаем для Первого канала, «России»… - быстренько прочитали список, - и хотели бы записать с вами интервью». Схема работала. Хотя в нюансах каждый раз менялась.

Я не думаю, что сейчас НТВ как-то по-другому работает. Да по-другому и не поработать, наверное. Зато за это время скопился такой уникальный архив, который можно, каждый раз перемусоливая, выдавать за новый, дополняя чем-нибудь свежим. Так, собственно, сейчас поступают и «Максимум», и «Главный герой», и многие другие.

Найти можно любого

- Быстро ли преодолевалась робость перед «звёздами»?

- Её никогда и не было. Если бы она была, я бы, наверное, и на съёмки-то к ним поехать не смог. Были, конечно, встречи с очень известными людьми – Кобзон, Лещенко, политики всякие. Хотя по большей части политики и «звёзды» в одном флаконе, этакие нагламуренные политики – Жириновский, Митрофанов, Хинштейн…

- Кто из «звёзд» вызвал у тебя наиболее неприятные ощущения?

- С актёром Анатолием Журавлёвым случилось самое неадекватное интервью в моей практике. Мы делали сюжет на тему «звёздные отцы – несостоявшиеся отцы». И все знали о том, что скоро от Журавлёва у одной актрисы будет ребёнок. Моя задача была – чтобы он прокомментировал то, как нехорошо поступил со своей подругой, бросив её. Мы ждали его возле театра после спектакля. Он вышел. Мы взяли у него интервью по поводу постановки, в которой он только что играл. А последний вопрос был такой: «Говорят, вы скоро станете папой. Вас можно с этим поздравить?» Какая могла быть его реакция? Его реакция была самая неадекватная за весь период моей работы на канале НТВ. И кто бы из коллег ни вспоминал, ни у кого люди так не реагировали. Он просто полез в камеру рукой и сильно по ней ударил. На что я сразу бросился вперёд камеры, потому что в этом случае нам главное – сохранить материал.

- А за такого рода наводками обязан следить продюсер или редактор?

- Это ведь нетрудно. Человека всегда можно найти. Другое дело, что на это можно потратить день, можно и не один. Но любого человека у нас можно найти. Через посредников, через органы, через обманы, деньги – да всё что угодно! Я думал раньше, что это невозможно. В этой программе я понял, что возможно всё. А второй принцип «Максимума» – и невозможное возможно. Этому нас учили. И когда я подходил иногда к редактору и говорил: ну это же нереально сделать! – он отвечал: хорошо, тогда сейчас я сяду на телефон и сделаю это. И приходилось, чтобы не упасть лицом в грязь, тупо идти на своё рабочее место и пытаться снова искать-искать – и находить. Сложно, нервы портятся, – а параллельно руководство тебя: ты ни хрена не делаешь, не работаешь! Приходилось мириться. От такой работы на самом деле устаёшь.

Для «Газпрома» проблем нет

- Когда вызрело решение уйти с НТВ?

- Я захотел уйти уже в апреле прошлого года. Просто почувствовал, что для меня в этой программе на этом канале стало всё повторяться, и программа ничего мне больше не даёт. Я пошёл к шеф-редактору и прямо заявил, что хочу стать корреспондентом. Или уйду. Он мне пообещал, что корреспондентская должность возможна, но – не раньше августа. И в августе действительно состоялись мои первые, пока ещё тренировочные, съёмки в новом качестве, про тех самых отцов-одиночек. Я впервые был полноценным хозяином сюжета – то есть мне нужно было самому всё спланировать, самому найти тему, найти героев, съездить на места, записать их, записаться самому, приехать сюда, в Москву, расшифровать и написать текст.

Планы были самые радужные – в том числе у самой дирекции. Возникали идеи новых проектов, довольно экспериментаторские; часть из них даже от нас держалась в секрете.

Но в октябре грянул кризис. Нас собирают на экстренную планёрку и полностью описывают, что произойдёт в стране в ближайшие полгода-год. Между прочим, на самом деле всё, что сейчас происходит, сходится с этим сценарием. То есть нам дали понять, что «Газпром» знал, как всё будет развиваться.

Как раз в тот период к нам приезжает Владимир Путин - поздравить с 15-летием канала. Наши топ-менеджеры его спрашивают: а чего ждать НТВ в период кризиса? Будут ли какие-то проблемы? И Путин сказал: «У «Газпрома» проблем не будет». Мы, конечно, восприняли эти слова как поддержку. Но нас предупредили, что всё равно, проблемы будут и у НТВ, и описали, что будет происходить с рынком рекламы.

В итоге не то что новые проекты – начались сокращения корреспондентов и продюсеров. Закрылись некоторые программы. Например, проект Алексея Пивоварова «Авиаторы» сейчас показывают только в повторах. Нет соловьёвских «К барьеру» и «Воскресного вечера».

- Ну, как я понимаю, Владимира Соловьёва закрывали не по экономическим причинам…

- В том числе и по экономическим. С осени рекламодатель на канал шёл уже очень плохо.

В общем, я ещё некоторое время поработал продюсером, но в глубине души уже принял для себя решение: возвращаюсь. И объявил о том в последнюю пятницу января нынешнего года. Все были удивлены: как так – кризис, а ты прыгаешь с места на место? Я очень откровенно поговорил с Андрониковым и объяснил, что мой уход будет полезнее для моего же развития.

И вот я снова в Сыктывкаре уже полгода – и не жалею. Потому что здесь я имею возможность творить. Конечно, с трудом, потому что ресурсная база ограничена. И здесь ты во многом работаешь без команды, а на своей инициативе. Но, в принципе, мне дают возможность делать что-то, пусть даже иногда за счёт своего свободного времени, дома, за компьютером. Или в выходные дни. Много чего уже сделано интересного, за что, честно говоря, не стыдно. И, я думаю, дальше с каждым разом всё будет лучше и лучше.


Истомин Роман Владимирович

Родился в Сыктывкаре 24 августа 1984 года.

На телевидении с 2002 года. Азы телевидения получил в телевизионной школе ГТРК «Коми гор». Работал в информационной программе «Вести-Коми». В октябре 2004 года перешел на КРТК.

В мае 2006 года прошел курсы по специальности «корреспондент новостей» в Институте повышения квалификации Санкт-Петербургского университета кино и телевидения.

С декабря 2006-го по январь 2009 года работал в дирекции праймового вещания телекомпании НТВ. В феврале 2009 года вернулся на КРТК.

Холост.

 

Комментарии  

 
#8 TVшник 2009-10-27 09:28 А может его просто выгнали?
 
 
#7 Дарья 2009-10-27 03:54 Какой отвратный тип, однако.
 
 
#6 777 2009-07-29 19:54 По-моему, на последней фотке - актер Анатолий Журавлев, упоминаемый в материале.
 
 
#5 Маскалий 2009-07-24 02:13 Надо же как бывает-то - взять и вернуться. М-да… Мне было бы трудно.
 
 
#4 Бывалый 2009-07-23 20:02 Да кризис это всё причина… Ха-ха…
 
 
#3 Эллочка 2009-07-23 20:00 Ромочка, а девушка у тебя есть? Ты такой клёвый…
Такой позитивчик…
 
 
#2 Злостный 2009-07-23 18:23 Интересно, а такая позиция как-то влияла на освещение тем из Коми на НТВ? Или опять-таки профессия обязывает циничности?
 
 
#1 Телезритель 2009-07-23 17:11 На последней фотке Рома сам на себя не похож.
 
Copyright © 2009 ЗАО Газета «Красное знамя».
Все материалы, находящиеся на сайте www.komikz.ru , охраняются в соответствии с законодательством РФ об авторском и смежных правах
и принадлежат ЗАО «Газета «Красное знамя». При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Замечания и пожелания: webmaster@komikz.ru . Powered by Joomla
Яндекс.Метрика