Вгрызаясь в земную кору. Экогеолог Наум Оберман рассказывает о последствиях ядерных взрывов на территории Коми и около неё
????? ????? ?? ?? (EUR, USD, GBP, CHF, JPY) - ?? «?????????»

Реклама

Вы находитесь на старой версии сайта! Информация здесь не обновляется. Перейдите пожалуйста на новый, удобный сайт!
Главная / Эксклюзив / Вгрызаясь в земную кору. Экогеолог Наум Оберман рассказывает о последствиях ядерных взрывов на территории Коми и около неё
Вгрызаясь в земную кору. Экогеолог Наум Оберман рассказывает о последствиях ядерных взрывов на территории Коми и около неё | Печать |
Рейтинг пользователей: / 25
ХудшийЛучший 
07.04.2009 11:56

Из далеких 60-х годов дошла до нас душевная песня Александры Пахмутовой и Николая Добронравова «Геологи» в исполнении Ирины Бржевской. Она воспевает труд самой романтичной по меркам тех лет профессии. Романтика со временем тускнеет, зато остаются драгоценные воспоминания о тех годах, о работе и малоизвестных секретах времен СССР. Сегодняшний гость «Красного знамени» – заслуженный геолог России, доктор геолого-минералогических наук, член научного Совета по криологии земли Российской Академии наук Наум Оберман.

Фото Дмитрия Сахарова


Чуть не стал журналистом

- Наум Григорьевич, как вы стали геологом, кто подвиг вас к этому решению?

- Подвигла мудрость отца. Когда я учился в школе в Ленинграде, я много читал. За время учебы я прочитал, наверное, три четверти всего того, что прочитал в жизни. Видимо, у меня даже были литературные способности, причем с таким журналистским, критическим уклоном. И после окончания школы я собирался поступать на факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Было это в 1954 году. Конкурс на одно место составлял тогда 60 человек. Но перед поступлением мой отец поговорил со мной. Он спросил: можешь ли ты заранее сказать, что будешь хорошим литератором или журналистом? Конечно, я не мог ручаться за это.

«Так вот, – сказал отец, – ты мужчина, и тебе надо будет кормить семью. Если ты будешь посредственным журналистом, то семью не прокормишь, а если станешь посредственным инженером, то семью вполне сможешь прокормить».

Я внял его совету и поступил на факультет гидрогеологии Ленинградского горного института, который закончил в 1959 году.

- Как складывалась ваша геологическая карьера?

- Я попал по распределению в институт «Теплоэлектропроект», где проработал в течение пяти лет. Казалось бы, повезло – ленинградское место работы. Но каждый год я находился в Ленинграде примерно 1,5-2 месяца, а 10 находился в поле. Это при том, что у меня к тому времени была семья и маленький ребенок. Представляете, что это такое? Жена не видела меня большую часть года.

Я объездил всю страну. В том числе и нынешние независимые государства. Работал в Казахстане, Эстонии, Латвии. В Латвии, в Скрунде, я проводил инженерно-геологические изыскания для строительства станции слежения за ракетами и обеспечения ее электроэнергией. Хотя, конечно, тогда мы об этом не знали.

Потом занимался изысканиями вдоль железнодорожной трассы Москва – Ленинград. Мы проектировали линию электропередачи, благодаря которой железная дорога была переведена на электрическую тягу. Я там вел изыскания в течение 2,5 лет. Вернувшись домой, понял, что надо менять место работы и место жительства, поскольку, во-первых, должен был родиться второй ребенок, а жили мы в маленькой комнатушке в Ленинграде. А, во-вторых, в нашем институте намечалось сокращение. Как часто бывало в то время, из 1600 человек планировалось уволить 1200…


Сорок пять лет во имя геологии

- И каково было быть безработным?

- Безработным я так и не стал. Я написал письмо своей однокурснице по институту, которая работала в Воркуте, и в марте 1964 года с семьей переехал в этот город. И прожил в нем 37 лет, а с 2000 года переехал в Сыктывкар. Кстати, 1 апреля исполнилось 45 лет, как я работаю в геологии республики.

Все 45 лет проработал в одной организации. Но так как у нас в стране принято часто менять вывески, оказалось, что организаций много. Сначала это была Воргашорская геолого-разведочная партия, которая входила в состав Воркутинской экспедиции. Потом Воркутинская экспедиция стала называться производственно-геологическим объединением «Северуралгеология», потом «Полярноуралгеология», позже ставшее акционерным обществом. На рубеже веков все сотрудники перешли в компанию МИРЕКО.

- На чем вы специализируетесь как геолог?

- Гидрогеология и инженерная геология. Но в процессе работы стало понятно, что с этими направлениями тесно соприкасается еще одна – экологическая геология. У меня издана монография «Экогеология Республики Коми и восточной части Ненецкого округа». Там подробно рассказано об экологических рисках в республике.

- Что это за риски?

- Их достаточно много. Это пуски ракет с космодрома Плесецк. Испытания ядерного оружия на Новоземельском полигоне, в «двух шагах» от территории республики. Проведение ядерных взрывов в мирных целях. Последствия Чернобыльской катастрофы.

- Чем опасны пуски ракет?

- В этом случае нет опасности радиационного заражения, но зато в отделяющихся ступенях ракет были высокотоксические вещества, в частности гептил. Минобороны сообщало о пяти местах в республике, где падали эти ступени, но в 90-е годы мы провели экогеологическую съемку территории РК и обнаружили еще четыре места, где валялись фрагменты ракет. В некоторые годы у нас создавались даже целые артели местных жителей, которые занимались поиском и сдачей в металлолом частей ракетной техники. При этом никто не думал об опасности этого занятия. Мы в свое время подавали в Росприроднадзор информацию о том, где находятся эти места падения ракет.

 

Цена ядерной сейсморазведки

- Ядерные испытания – тема секретная…

- Да, собрать о них подробную информацию удалось только в 90-е годы, когда завеса секретности была снята. Всего на территории республики было проведено четыре подземных ядерных взрыва в мирных целях. Кроме того, в сопредельных регионах тоже проводились испытания, которые несли угрозу жителям республики. Могу сказать, что я имел возможность наблюдать, как взрыв сказался на геологической среде, в частности на подземных водах.

В 1971 году я работал старшим гидрогеологом Воркутинской геологоразведочной экспедиции. 2 июля был на участке полевых работ где-то в 30 километрах от Воркуты, и мы занимались наблюдением за уровнем подземных вод в экспериментальных скважинах. Там были фонтанирующие скважины, то есть такие, из которых происходил излив подземных вод. Мы столкнулись с необычным явлением: вот была скважина с расходом воды 10–11 литров в секунду. Эту скважину геологи наблюдали три-четыре года. А 2 июля 1971 года произошел резкий спад до двух литров в секунду.

Аналогичные процессы наблюдались и на других скважинах, где-то вообще произошло изменение уровня грунтовых вод.

- Может быть, ходили какие-то слухи об испытаниях?

- Ну что вы, какие слухи! В те годы никто ничего не знал. Уже спустя много лет мне стало известно, что скважину для проведения этого взрыва (2 июля 1971 года) бурили специалисты нашей геологоразведочной экспедиции, но и они ничего не знали, поскольку закладывали заряд и проводили испытания военные.

- Уменьшение напора воды – не самое страшное, что можно было ожидать от ядерного взрыва…

- Конечно. Наши ухтинские коллеги в 2002 году отобрали пробы грунтовых вод с глубины 1–1,5 метра в районе Печоры, где подземный взрыв был проведен 10 июля 1971 года на глубине почти полкилометра. Так вот, они обнаружили, что в радиусе пяти километров от эпицентра в грунтовых водах альфа-активность в 14 раз превышает предельно допустимую концентрацию, бета-активность – в четыре раза. Вот вам и грибы-ягоды, которые там народ собирает.

Похожие данные и по другим взрывам – в районе Воркуты (1974 год) и в районе Печоры (1984). Вообще мы выяснили, что радиус влияния подземных ядерных взрывов на геологическую среду составляет от 20 до 50 километров, а радионуклиды цезия-137 и стронция-90 опасны на протяжении 600 лет.

В 1991-1992 годах, когда я участвовал в экологической съемке на территории Коми, выяснилось, что и с сопредельных территорий идет угроза. В частности, после проведения в 1971 году взрывов в Чердынском районе Пермской области сформировался радиоактивный след шириной 57 километров. И последствия разноса радиоактивных элементов чувствуются даже в Сыктывкаре. Их вроде бы немного, но это техногенные радионуклиды, они в природе не встречаются, все это творение человека.

- А был ли вообще смысл в проведении взрывов, с точки зрения геолога?

- Если говорить о сейсморазведочных взрывах (именно с этой целью проводились взрывы в Коми АССР), то, конечно, для геолога очень соблазнительно узнать, как устроена земная кора. Но, естественно, возникает вопрос о последствиях, а они в экологическом и геологическом плане оказались несопоставимо дорогими.

 

Комментарии  

 
#2 перепостили 2009-04-12 23:51 http://www.uhta24.ru/novost/?id=1128
 
 
#1 спасибо 2009-04-12 16:12 честно говоря, впервые читаю об этом
 
Copyright © 2009 ЗАО Газета «Красное знамя».
Все материалы, находящиеся на сайте www.komikz.ru , охраняются в соответствии с законодательством РФ об авторском и смежных правах
и принадлежат ЗАО «Газета «Красное знамя». При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Замечания и пожелания: webmaster@komikz.ru . Powered by Joomla
Яндекс.Метрика