Под номером «IV-244». Ученого не мог сломить даже ГУЛАГ
????? ????? ?? ?? (EUR, USD, GBP, CHF, JPY) - ?? «?????????»

Реклама

Вы находитесь на старой версии сайта! Информация здесь не обновляется. Перейдите пожалуйста на новый, удобный сайт!
Главная / Северная широта / Под номером «IV-244». Ученого не мог сломить даже ГУЛАГ
Под номером «IV-244». Ученого не мог сломить даже ГУЛАГ
Рейтинг пользователей: / 7
ХудшийЛучший 
28.05.2010 13:46

Воркута конца тридцатых – середины пятидесятых годов прошлого века слыла местностью, где за колючей проволокой был собран цвет советско-российской интеллигенции. О добром десятке ее представителей мы уже рассказывали на странице «Северная широта». Сегодня представляем человека, имевшего в научных кругах мировую известность, одного из крупнейших отечественных химиков-органиков Георгия Леонтьевича Стадникова.

Георгий Стадников. ГУЛАГ

Георгий Стадников. Фото из личного архива геолога


«Выдал немецкой разведке»

Еще до революции(!) Георгий Леонтьевич был в числе самых молодых профессоров Московского университета, не раз бывал в Европе и Америке, имел много друзей среди выдающихся химиков. Опубликовал целый ряд блестящих монографий, в частности, в изданиях Академии наук СССР. Слишком яркой звездой был он на научном небосводе, быстро затягивающемся пеленой бездарности, чтобы на него не обратили внимание репрессивные органы. Его посадили в 1937 году по доносу собственных аспирантов. Он получил 20 лет срока. Геологи и горняки удивлялись предъявленным ему обвинениям, типа такого: «Выдал немецкой разведке зольность основных пластов Донбасса». Все эти глупости Стадников сам подсказал невежественному следствию во избежание худших обвинений, полагая, что любой суд посмеется над этими «сведениями», давно изложенными в учебниках штейгерского дела. Но суд не посмеялся, и Георгий Леонтьевич отправился труднейшим этапом из Москвы через Архангельск и Нарьян-Мар, и далее на барже по Усе и Печоре до Воркута-Вома и, наконец, пешком до Рудника, где тогда был центр Воркутстроя НКВД.

Здесь он перенес самый тяжелый период лагерного «крещения», сумел пережить и военные годы с их голодом и цингой. Он сумел даже как-то продолжить научную работу и, почти не имея литературы, написать две книги, которые после его освобождения в 1955 году были очень скоро изданы. Как сам потом признавался, помогла научная общественность, в том числе академик Несмеянов, тогдашний президент Академии, один из его учеников. Приговаривал при этом: «Не все же иуды, слава Богу».

Такой жизненный путь мог проделать только человек большой смелости, силы духа и бескомпромиссности. Об этих качествах свидетельствует хотя бы сноска на стр. 152 его книги «Глинистые породы». Издать ее в 1956 году было нелегко и опасно, а он требовал не менять в книге ни одной строчки, иначе грозился забрать рукопись. Такую твердость почти сразу после 18-летнего «отдыха» в ГУЛАГе мало бы кто рискнул проявить. А сноска такая: «Этим сведениям о пестро-цветных породах я обязан В.В.Богачеву, интереснейшие беседы с которым на нарах лагерного барака буду хранить в памяти до конца моей жизни с чувством глубокого уважения и признательности».

Неудобный заключенный

Работал Георгий Леонтьевич в заключении вместе с химиком Георгием Павловичем Пшеничным в помещении, состоявшем из двух небольших комнат, заставленных лабораторным оборудованием. В помещении было тепло – от топящейся маленькой печки и самодельных электроплиток, служивших для работы. Числился в то время Стадников за Центральной научно-исследовательской лабораторией (ЦНИЛ) комбината Воркутуголь. ЦНИЛ располагался через реку, в городе Воркуте, а в маленькую лабораторию Стадникова на поселке Рудник изредка заходили по делам вольные сотрудники ЦНИЛа. Георгий Леонтьевич этих «гостей» не любил, а поскольку свои симпатии и антипатии выражал крайне недвусмысленно, то посещали его редко. Однако очень радовался он приходу обаятельной и приветливой женщины Екатерины Чичиковой. С нею и заходившим чаще других химиком Лапиным решал Стадников сложные для того времени вопросы снабжения реактивами, посудой и прочим. Достать все это было нелегко. Обстоятельства вынуждали Стадникова и Пшеничного становиться мастерами на все руки.

В 1955 году, когда режим «Речлага» стал явно ослабевать, Георгий Леонтьевич начал выступать с лекциями. Вот описание одного из его выступлений перед геологами. Небольшой зал, где размещался трест Печора-углеразведки. Зал битком набит, все собрались послушать Стадникова. Входит высокий пожилой человек, но отнюдь не старик, держащийся удивительно прямо. Белые, как снег, волосы, густые, тоже белые, усы, но самое главное, приковывающее внимание, – это блестящие темные глаза на гладко выбритом, совершенно лишенном морщин лице. В руках толстенная палка, которой он громко постукивает перед собой. Он был очень красив, а в его манере держаться, в постукивании палкой чувствовался как бы некий вызов предполагаемым оппонентам. И палка в его руках находилась явно не для поддержки, в которой он не нуждался, а выглядела как некое грозное оружие (были свидетели, как «дед Стадников» решительно пускал его в ход).

Собравшиеся слушали его с огромным вниманием. Он говорил о весьма серьезных вещах очень просто, почти не употреблял сложных терминов. Около двух часов продолжалась лекция, но внимание зала не ослабевало. Неоднократно Георгий Леонтьевич делал отступления, наполненные искрящимся народным юмором. Когда он кончил, его окружили плотным кольцом, и беседа продолжалась в коридоре.

Отдых свой он видел в общении с людьми. Стукачей не боялся, но собеседников выбирал придирчиво, и попасть в число его друзей было трудновато. В людях ценил «дух» и непосредственность и не терпел «двоемыслия». С некоторыми замечательно умными людьми прерывал всякие отношения при первых же проявлениях этого качества, которое он считал худшим из людских пороков.

В здоровом теле...

Что же помогало Стадникову сохранять в тяжелых условиях здоровье и замечательную работоспособность? В основном удивительный оптимизм и глубокий интерес к окружающему миру, а также соблюдение режима. Приходя рано утром в свою маленькую лабораторию, он ежедневно колол дрова. Занимался разминкой и среди дня, приседая и делая дыхательную гимнастику. Уже вернувшись в Москву, Георгий Леонтьевич нашел новое спортивное увлечение – брал лодку и катался на живописных Оленьих прудах в Сокольниках.

Заполярный климат не смог нанести существенный вред его могучему здоровью. Однако больше всего он страдал от «светового голода» зимой. Темная полярная ночь, когда постоянно горит слабый электрический свет, мешала его занятиям, поскольку не позволяла много читать. Память служила ему очень надежно в любой период его жизни, сохраняя все прочитанное и виденное им в красочном виде с сохранением цифр и мельчайших подробностей. В те годы его жизни, как, впрочем, и в последующие, ни малейших возрастных изменений в нем не наблюдалось, хотя лет ему было уже весьма немало.

Каша из топора

Георгий Леонтьевич был разносторонне одаренной личностью, и круг его интересов был неисчерпаемым. Одним из его многочисленных увлечений была кулинария, и это отнюдь не носило характера болтовни полуголодных людей. Еще будучи приват-доцентом Московского университета, он за немалые деньги брал уроки у шеф-поваров лучших московских ресторанов. Часами он мог рассказывать об особенностях кухни различных народов, многие из которых ему были досконально знакомы. Особенности кухни он увязывал с климатом, характером и даже образом мышления каждого народа.

Условия Речлага не располагали к занятиям кулинарией, но даже свой скромный рацион он обрабатывал как специалист. Например, мелкую рыбешку типа хамсы Стадников собирал в литровую банку, добавлял хлопкового масла, тертого чеснока, уксуса. Получалось замечательное блюдо. И вообще, казалось, что он мог бы, как в сказке, приготовить вкуснейшую кашу из топора. Летом, когда его изредка выводили за зону, собирал щавель, одуванчики, дикий лук и делал различные салаты, к примеру, тертый щавель с чесноком. Постоянно употреблял по несколько капель спиртовой вытяжки из чеснока, которую считал лучшим лекарством от всех хвороб. В войну, когда жилой зоны как таковой не было, спасался от цинги сам и спасал других именно благодаря сбору трав и лука.

Георгий Леонтьевич был популярен среди самых различных слоев лагерного населения. Он обладал тремя наиболее ценимыми здесь качествами: неистощимым оптимизмом, талантом рассказчика и решимостью постоять за себя и товарищей, то есть «показать дух». Все окружающие относились к нему с невольным почтением, чувствуя силу и значительность этого человека. Роба заключенного «смотрелась» на нем, как на ином смокинг. А между тем на ней был зафиксирован его речлаговский номер: «IV-244».

Умер Георгий Леонтьевич Стадников в 1973 году в Москве в возрасте, близком к девяноста годам.

Публикация подготовлена по воспоминаниям известного геолога Льва Белякова.

 

 
Copyright © 2009 ЗАО Газета «Красное знамя».
Все материалы, находящиеся на сайте www.komikz.ru , охраняются в соответствии с законодательством РФ об авторском и смежных правах
и принадлежат ЗАО «Газета «Красное знамя». При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.
Замечания и пожелания: webmaster@komikz.ru . Powered by Joomla
Яндекс.Метрика